История создания

История написания повести «Гранатовый браслет» — это весьма интересные факты, открывающие читателю авторский замысел и мотивы Куприна:

  1. Сюжет повести основан на реальных событиях. В 1910 году некий Д.Н. Любимов – знакомый Куприна, рассказал писателю историю о том, как чиновник по фамилии Желтиков влюбился в его жену и долго и упорно слал ей любовные письма, а однажды подарил ей гранатовый браслет.
  2. В семье Любимовых влюблённость Желтикова восприняли с юмором. Они даже завели отдельный альбом, в котором были собраны все письма неудачливого ухажёра, снабжённые забавными рисунками. Однако сам Куприн отнёсся к этой истории со всей серьёзностью и приступил к работе над новым произведением, которая была завершена спустя год.
  3. Прототип Веры Шеиной — Людмила Ивановна Любимова. Женщины очень похожи внешне и по характеру, так автор достиг максимальной достоверности. У нее тоже были сестра (Елена Ивановна Нитте) и брат (Николай Иванович Туган-Барановский)
  4. Создание «Гранатового браслета» далось автору тяжело. В письмах друзьям и знакомым он жаловался на трудности работы: «Теперь я пишу «Браслет», но плохо дается. Главная причина — мое невежество в музыке… Да и светский тон!..» (письмо Ф. Д. Батюшкову 21 ноября 1910 года). Кроме того, автора преследовали финансовые трудности.

Салат «гранатовый браслет» классический

цитата Куприна

I

В середине августа, перед рождением молодого месяца, вдруг наступили отвратительные погоды, какие так свойственны северному побережью Черного моря. То по целым суткам тяжело лежал над землею и морем густой туман, и тогда огромная сирена на маяке ревела днем и ночью, точно бешеный бык. То с утра до утра шел не переставая мелкий, как водяная пыль, дождик, превращавший глинистые дороги и тропинки в сплошную густую грязь, в которой увязали надолго возы и экипажи. То задувал с северо-запада, со стороны степи свирепый ураган; от него верхушки деревьев раскачивались, пригибаясь и выпрямляясь, точно волны в бурю, гремели по ночам железные кровли дач, казалось, будто кто-то бегает по ним в подкованных сапогах, вздрагивали оконные рамы, хлопали двери, и дико завывало в печных трубах. Несколько рыбачьих баркасов заблудилось в море, а два и совсем не вернулись: только спустя неделю повыбрасывало трупы рыбаков в разных местах берега.

Обитатели пригородного морского курорта — большей частью греки и евреи, жизнелюбивые и мнительные, как все южане, — поспешно перебирались в город. По размякшему шоссе без конца тянулись ломовые дроги, перегруженные всяческими домашними вещами: тюфяками, диванами, сундуками, стульями, умывальниками, самоварами. Жалко, и грустно, и противно было глядеть сквозь мутную кисею дождя на этот жалкий скарб, казавшийся таким изношенным, грязным и нищенским; на горничных и кухарок, сидевших на верху воза на мокром брезенте с какими-то утюгами, жестянками и корзинками в руках, на запотевших, обессилевших лошадей, которые то и дело останавливались, дрожа коленями, дымясь и часто нося боками, на сипло ругавшихся дрогалей, закутанных от дождя в рогожи. Еще печальнее было видеть оставленные дачи с их внезапным простором, пустотой и оголенностью, с изуродованными клумбами, разбитыми стеклами, брошенными собаками и всяческим дачным сором из окурков, бумажек, черепков, коробочек и аптекарских пузырьков.

Но к началу сентября погода вдруг резко и совсем нежданно переменилась. Сразу наступили тихие безоблачные дни, такие ясные, солнечные и теплые, каких не было даже в июле. На обсохших сжатых полях, на их колючей желтой щетине заблестела слюдяным блеском осенняя паутина. Успокоившиеся деревья бесшумно и покорно роняли желтые листья.

Княгиня Вера Николаевна Шеина, жена предводителя дворянства, не могла покинуть дачи, потому что в их городском доме еще не покончили с ремонтом. И теперь она очень радовалась наступившим прелестным дням, тишине, уединению, чистому воздуху, щебетанью на телеграфных проволоках ласточек, ста́ившихся к отлету, и ласковому соленому ветерку, слабо тянувшему с моря.

Краткий пересказ сюжета повести Куприна «Гранатовый браслет»

Княгиня Вера Шеина принимает гостей на даче. У неё именины. Горничная вручает ей свёрток, в котором записка и подарок от давнего поклонника — гранатовый браслет. Это украшение не простая безделушка, а семейная реликвия, которая много лет служила оберегом. Вера оставляет презент в тумбочке, чтобы позже рассказать о нём супругу. Затем именинница провожает одного из гостей почтенного возраста и тот говорит с ней о существовании настоящих чувств. Вера рассказывает ему, что в её жизни есть тайный поклонник.

Муж Веры принимает решение вернуть подарок и разыскивает его отправителя по фамилии Желтков. Тот просит о последнем желании якобы перед отъездом: написать письмо для Веры. Господин Шеин разрешает ему это и затем передаёт прощальную записку своей жене. Утром из газет становится известно, что воздыхатель Веры покончил с собой. Вера просит мужа позволить ей проститься с поклонником и спешит на квартиру Желткова.

В гробу Желтков умиротворённо улыбается. Вера кладёт в гроб розу, понимая, что мимо неё прошла любовь, о которой можно только мечтать. А вечером княгиня просит пианистку сыграть «Аппассионату» Бетховина, послушать которую завещал ей её тайный поклонник.

Сюжет

В день своих именин княгиня Вера Николаевна Шеина получила от своего давнего анонимного поклонника в подарок золотой браслет, с пятью крупными гранатами-кабошонами густо-красного цвета, окружающими зелёный камень — гранат редкого сорта. Будучи замужней женщиной, она посчитала себя не вправе получать какие-либо подарки от посторонних мужчин.

Её брат, Николай Николаевич, помощник прокурора, вместе с её мужем, князем Василием Львовичем, нашёл отправителя. Им оказался скромный чиновник Георгий Желтков. Много лет назад он случайно на цирковом представлении увидел в ложе княгиню Веру и влюбился в неё чистою и безответною любовью. Несколько раз в год, на большие праздники, он позволял себе писать ей письма.

Когда брат княгини Николай Николаевич, явившись в жилище Желткова вместе с мужем, вернул ему гранатовый браслет и в разговоре упомянул о возможности обращения к властям, чтобы, по его словам, прекратить преследование княгини Веры Николаевны, Желтков попросил разрешения мужа и брата княгини написать ей последнее письмо. Желтков пишет, что для него вся жизнь заключается только в ней, в Вере Николаевне. Это любовь, которою Бог за что-то вознаградил его. Уходя, он в восторге повторяет: «Да святится имя Твоё». Если она вспомнит о нём, то пусть сыграет ре-мажорную часть бетховенской «Сонаты № 2», он от глубины души благодарит её за то, что она была единственной его радостью в жизни. Затем он отнёс квартирной хозяйке возвращённый ему браслет с просьбой повесить украшение на икону Божьей Матери (по католическому обычаю), заперся в своей комнате и застрелился, чтобы княгине Вере жилось спокойно. Он сделал это всё из-за любви к Вере и ради ее блага. Желтков оставил предсмертную записку, в которой объяснил, что застрелился по причине растраты казённых денег.

Вера Николаевна, узнав о смерти Желткова, спросила разрешения мужа и поехала на квартиру самоубийцы, чтобы посмотреть хотя бы раз на человека, который столько лет безответно любил её. Вернувшись домой, она попросила Женни Рейтер сыграть что-нибудь, не сомневаясь, что та сыграет именно ту часть сонаты, о которой писал Желтков. Сидя в цветнике под звуки прекрасной музыки, Вера Николаевна прижалась к стволу акации и плакала. Она поняла, что та любовь, о которой говорил генерал Аносов, о которой мечтает каждая женщина, прошла мимо неё. Когда пианистка закончила играть и вышла к княгине, та стала целовать её со словами: «Нет, нет, — он меня простил теперь. Всё хорошо».

III

– Боже мой, как у вас здесь хорошо! Как хорошо! – говорила Анна, идя быстрыми и мелкими шагами рядом с сестрой по дорожке. – Если можно, посидим немного на скамеечке над обрывом. Я так давно не видела моря. И какой чудный воздух: дышишь – и сердце веселится. В Крыму, в Мисхоре, прошлым летом я сделала изумительное открытие. Знаешь, чем пахнет морская вода во время прибоя? Представь себе – резедой.
Вера ласково усмехнулась:
– Ты фантазерка.
– Нет, нет. Я помню также раз, надо мной все смеялись, когда я сказала, что в лунном свете есть какой-то розовый оттенок. А на днях художник Борицкий – вот тот, что пишет мой портрет, – согласился, что я была права и что художники об этом давно знают.
– Художник – твое новое увлечение?
– Ты всегда придумаешь! – засмеялась Анна и, быстро подойдя к самому краю обрыва, отвесной стеной падавшего глубоко в море, заглянула вниз и вдруг вскрикнула в ужасе и отшатнулась назад с побледневшим лицом.
– У, как высоко! – произнесла она ослабевшим и вздрагивающим голосом. – Когда я гляжу с такой высоты, у меня всегда как-то сладко и противно щекочет в груди… и пальцы на ногах щемит… И все-таки тянет, тянет…
Она хотела еще раз нагнуться над обрывом, но сестра остановила ее.
– Анна, дорогая моя, ради бога! У меня у самой голова кружится, когда ты так делаешь. Прошу тебя, сядь.
– Ну хорошо, хорошо, села… Но ты только посмотри, какая красота, какая радость – просто глаз не насытится. Если бы ты знала, как я благодарна богу за все чудеса, которые он для нас сделал!
Обе на минутку задумались. Глубоко-глубоко под ними покоилось море. Со скамейки не было видно берега, и оттого ощущение бесконечности и величия морского простора еще больше усиливалось. Вода была ласково-спокойна и весело-синя, светлея лишь косыми гладкими полосами в местах течения и переходя в густо-синий глубокий цвет на горизонте.
Рыбачьи лодки, с трудом отмечаемые глазом – такими они казались маленькими, – неподвижно дремали в морской глади, недалеко от берега. А дальше точно стояло в воздухе, не подвигаясь вперед, трехмачтовое судно, все сверху донизу одетое однообразными, выпуклыми от ветра, белыми стройными парусами.
– Я тебя понимаю, – задумчиво сказала старшая сестра, – но у меня как-то не так, как у тебя. Когда я в первый раз вижу море после большого времени, оно меня и волнует, и радует, и поражает. Как будто я в первый раз вижу огромное, торжественное чудо. Но потом, когда привыкну к нему, оно начинает меня давить своей плоской пустотой… Я скучаю, глядя на него, и уж стараюсь больше не смотреть. Надоедает.
Анна улыбнулась.
– Чему ты? – спросила сестра.

Поделитесь с друзьями

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *